вівторок, 22 лютого 2011 р.

Иллюстрированный дневник японского военнопленного


Ниже приведен реальный дневник японского военнопленного, который после второй мировой войны побывал в советском плену. Его сын перевел их на русский:
“Это записки моего отца, Киути Нобуо, о его пребывании после II мировой войны в лагере для японских военнопленных, расположенном на территории Украины, бывшей республики Советского Союза. Я отобрал большинство интересных моментов”.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Выискивание вшей в Самхамни.”
Горечь поражения в войне, суровая жизнь в другой стране в качестве пленного. Мне больно рассказывать об этом снова. По-видимому, такая судьба выпала только нам – молодежи эпохи Тайсё.

Иллюстрированный дневник японского военнопленного
И вот потекли привычные будни военнопленного, которому уже нечего терять. Туалет под открытым небом, отгороженный соломенными циновками, являлся одновременно местом бесед боевых товарищей, типа: “Я сегодня гадал, и выпало, что я скоро смогу вернуться домой” и т.п. “Я гадал, и выходит, что я вернусь домой через 3 недели…” – “Может, и вправду вернешься…”
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Простите, друзья. Наверное, вам больно, но уж придется потерпеть.”
И вот мы едем по железной дороге из Самхамни на север в Хыннам. В комнате полуразрушенного заводского общежития разместились 24 человека, так что стало достаточно жарко и необходимость в печке отпала. Если ночью встанешь, то потом уже можешь и не найти себе места на полу, чтобы лечь.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Для солдата проигравшей страны полная луна слишком красива.”
По часу дежурили ночью на морозе -20 и провожали до туалета тех, кто страдал куриной слепотой. Было нелегко. При виде прекрасной луны на небе я начинал хлюпать носом, и слезы тут же замерзали на моих щеках.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Советский солдат: “Эй, ябонский, скарэ, скарэ!” (“Эй, японцы, скорей, скорей!”)
Отплыли из северокорейского порта Хыннам и прибыли в маленький советский порт Посьет. Затем форсированным маршем, без остановок, с трудом протащились по длиннющему полю километров в 20. Некоторым это было не под силу, и они успели наесться грязи.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Комплексные болезненные и совершенно не смешные уколы.”
После того, как дожди прекратились, нам делали уколы шприцами для лошадей. Больно, скажу я вам. Первый раз такое испытал. На какое-то мгновение аж дыхание перехватило. Очень больно.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Мы пили из бака воду, в которой купались.”
Поезд из 50 вагонов, в которых ехало около 1500 японских солдат, отправился в долгое путешествие по транссибирской магистрали. У озера Байкал сделали остановку. Мы наполнили бак водой из озера, и у нас появилась питьевая вода.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Какая роскошь! Привычными движениями рук он аккуратно завернул крошеный табак в полоску газеты. Затем послюнявил ее и концы заклеил. “А ну давай, ябонский (ну-ка, японец, давай, попробуй)”, – говорит.”
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Кто не работает, тот не ест. Сразу приступаем к работе по откалыванию камней. С ломом в руке стоишь перед каменной глыбой и выполняешь дневную норму – 1 кубический метр на человека. Работа в бригаде из 4 человек все-таки ужасна, так как нагрузка увеличивается в 4 раза, включая работу грузчиком и носильщиком.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Что толку говорить ему, что мне нужно в туалет, он все равно не понимает слов. Боясь, что могу сбежать, он всегда смотрел, что я делаю, стоя рядом. А у меня из-за этого сам процесс никак не получался.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Попробовал я как-то поработать славянской косой. У молоденькой девушки получалось с легкостью, а с меня только пот течет. “А все потому, что нельзя вертеть спиной” – говорила девушка.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“На, “японец”, держи картошку”. В любой стране девушки очень добрые. Говорят, что на Украине – плодородная земля, и поэтому там очень много картофеля.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Заканчиваем работу в колхозе только что выученными русскими словами “До свидания”, “спасибо”. Красный закат поистине красив. Небо Восточной Европы отличается от неба Манчжурии. “До свидания, барышня”, “Работа – конец. Колхоз” – так мы прощались по-русски.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Если постоянно работать при температуре – 15.°С, то через некоторое время можно привыкнуть. Тем не менее, было много людей, которых буквально “свалил” мороз.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
В Восточной Европе температура зимой достигает и -25°С и -30°С, но для нас выросших в Японии, жизнь в полевых условиях (в палаточном лагере) не прошла даром. Бывало и такое, когда с наступлением утра, мы находили трупы моих друзей, окоченевших от холода. Ведь война уже закончилась, и умереть здесь… так глупо… И сколько мы не звали назад, никто к нам уже не возвращался.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Нас загружали в грузовики и долго везли. Наша работа с другом заключалась в скалывании льда на реке. Лишь стоило немного зазеваться, то можно было поскользнуться и упасть. “Да, широкая река”, – думал я. Это был Днепр.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Женщина-сержант советской Армии. В стране равенства мужчин и женщин большим удивлением для всех было видеть женщину-солдата. У японцев, которые все еще жили в старом добром патриархате, это явление вызвало крайний шок. Стойкие к холоду, волевые, лишенные какой-либо мягкости, удивительно красивые глаза были великолепны.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Должность врачей занимали в основном женщины. Вот и красавица доктор-лейтенант с пышной грудью, осознавая свои достоинства, проходит расправив плечи…. В этой многонациональной стране нет никакого пренебрежения к другим национальностям. И военнопленных японцев осматривали каждого в отдельности, как бы и любого другого человека.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Перебирали картофель всегда на складе. На эту работу отправляли тех, кто уже не мог выносить обычного тяжелого труда или наполовину больных. Подключив к железному ведру электричество, можно было отварить и покушать картошки. Хорошая это была работа.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Чисто надо подметать!”
Была у нас такая страшная тетя офицер. Зато весело было. В застекленном коридоре, отскоблив грязь, нужно было потом все аккуратно вытереть. Но с неожиданными проверками было совершенно не с халтурить.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Один раз пришлось мне оказаться перед женщиной-врачем в несовсем пристойном виде. Особенно переживала она за самых исхудавших солдат, настойчиво укладывая их в постель: “Скорее спать!” Голос у нее был очень добрый.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Может ли прах безмятежно покоиться в чужой земле. Неважно немец ты или венгр, все едино. Вот похороны… завтра они могут быть и по тебе.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Если говорить об оптимизме, то славяне вне конкуренции. Стоит одному запеть, как второй подхватывает, и получается дуэт на 2 голоса. Тут же подойдут еще трое или четверо, и вот уже целый хор поет. Думаю, русские – самая музыкально одаренная в мире нация. Никогда не скажут “нельзя”, даже если запоет пленный.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Микадо, гейша, Фудзияма, дзюдо, харакири. Славяне знают эти слова. Но когда дошло до сумо, оказалось, что никто как следует не разбирается в правилах. Даже проиграв, говорили “спасибо”.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Подружился я с летчиком, капитаном Покровским. Веря в японскую порядочность, он доверял мне свои ценные вещи и ключи от склада, а сам бежал на работу. Где он сейчас?
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
В русской армии солдаты более 120 национальностей, которые говорят на разных языках. Монголы, хотя и понимают по-русски, выражаются коряво. Но лицом и телосложением похожи на японцев, что располагает к общению. К тому же, они прекрасные наездники. А я несколько раз упал с лошади.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Дети любой страны милы и непосредственны. А вот такой живой пастреленок в школу на коньках поехал, и крикнув: “Здрасьте, Япон!”, проскользил мимо. Спросив про войну: “Не, мы воевать не будем.” Приятно. Дети говорят по русски очень несложно.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
В мокрые от снега портянки совсем молодой солдат заворачивает ноги. Я отдал ему одну пару носок, обычно я одевал сразу две. Спросив, сколько лет, получил ответ -14. Солдат растирал двумя руками почти отмороженные ноги, а в его голубых глазах стояли слезы. О маме, наверное, вспоминал.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Такие непосредственные и наивные, руссkие дети совсем не обращали внимания на расовые различия. То, что мне довелось с ними поиграть, можно назвать большим везением. И слов русских с ними много запомнил. Очень люблю детей!
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
В тренировочных играх участвовали все: Россия, Чехия, Польша, Германия, Италия и Япония. Я старался изо всех сил, но только в конце заметил, что все уже, похоже, специально проиграли мне, самому маленькому. Все же хорошие люди в мире!
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
“Раз, два, три, четыре, пять,”-сколько ни считай,всё равно ошибёшься. Наверное, это связано с тем, что японские солдаты строятся в четыре колонны. Большинство молодых советских солдат были несильны в математике и поэтому они тратили много времени на расчёты.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
В работе по восстановлению города по окончании второй мировой войны принимали участие и мужчины и женщины. Отважные женщины справлялись даже с самой опасной работой. В то время в Японии было трудно представить себе подобную картину. Были даже случаи проявления любви русских женщин к японским солдатам. То были прекрасные мгновения.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Монтажные работы. Это был очень опасный вид работы и нам приходилось надевать рабочую обувь. Злой рок определил десятерых из нас для этой работы: пробежать по верхней деревянной перекладине металлического каркаса и вылить цемент из тележки.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
По плану работа по восстановлению города была рассчитана на пять лет, поэтому в ней принимали участие и молодые девушки, всецело отдававшиеся работе. И мужчины и женщины были красивыми в своей работе.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
После работы за несколько минут до построения мы занимались воровством. Мы воровали электрические лампочки для того, чтобы сделать лагерь хотя бы немного светлее. Нам хотелось есть и мы, проткнув мешок с рисом бамбуковой палкой, насыпали рис, хотя много унести не удавалось.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Я думаю, что это колесо поезда. Если подойти поближе при отливке подобной вещи, то могут заболеть глаза из-за горячего воздуха. Мы работали пневматическим молотом, выравнивая поверхность колеса. Осколком мне порезало глаз, я перестал видеть и врач-немец прооперировал меня.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Я не любил ночную работу: ужасно хотелось спать. Мы ходили на неё по очереди. Нормы были жёсткие, и поэтому было немало солдат, получавших травмы, когда они начинали спешить с выполнением работы. Иногда случалось и так, что люди погибали.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Японцы любят есть рис, поэтому нам выдавали эту пищу, которая была в то время в России на вес золота. Однако риса нам давали довольно мало, поэтому иногда, притворившись японцем, за рисом приходил немецкий солдат. Но ему сильно доставалось за это.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Раз-два раза в месяц мы ходили в баню. Сидеть на скамейках было больно, из-за худобы кости попадали прямо на твёрдую поверхность скамейки.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Всю ночь до утра с другом, который закончил музыкальное училище, мы пишем по памяти ноты. Утром раздаём немецкому оркестру ноты, по которым они потом для нас играют японские произведения. Мы не знаем их языка и не можем говорить на языке слов, но мы можем говорить на языке музыки. Во истину, мир музыки не знает границ
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Любая встреча неизбежно влечёт за собой расставание. Кажется там была девушка, боевая подруга, для которой это расставание было особенно больно. И ты Наташа, что так горько шепчешь слова прощания, что ты сейчас делаешь, что с тобою бедною стала?
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Слова прощания на разных языках. Я думаю что мир действительно един и люди во многом похожи друг на друга. Вот например, прощаясь все мы плачем. Не знаем языка, но подними руку и помаши ею и всё станет понятно без слов. Нет, не зря всё это было, и русский лагерь…я так думаю.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Когда мы, прогоняя мысли о возвращении на родину, сошли с поезда в Хабаровске, нам неожиданно открылся весь ужас нашего положения. Явились грозные молодчики, назвались членами Японской коммунистической партии и принялись агитировать за нее. Бывают же странные люди! [Но это ни в коей мере не является упреком в адрес современной Японской коммунистической партии. Пожалуйста, не поймите меня неправильно!]
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
И у побежденной страны есть реки и горы. Вот они: японские острова, утопающие в зелени, вид порта Маидзуру – на глаза навернулись слезы. Кто-то крикнул “ура!”. Некоторые солдаты не были дома уже 10 лет.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Первым делом пошли с боевыми товарищами в баню. Громким голосом разговаривали: “Как хорошо!” – “Да, никогда в жизни не было так хорошо!” С головы до ног нас обработали лекарством ДДТ, и, наконец-то, мы почувствовали себя настоящими японцами.
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Поезд с демобилизованными прибыл на станцию Кусанаги (в префектуре Сидзуока). Подбежал младший брат и позвал меня по имени, а потом стал неотрывно смотреть на меня, потолстевшего, пока я выходил из вагона. Подбежал и отец: “Это ты, Нобуо?” – “Да”, – ответил я, отдав ему честь. “Я рад…” – выдохнул он и умолк…
Иллюстрированный дневник японского военнопленного
Бывший воздушный десант, Киути Нобуо
Япония – единственное государство, в настоящее время официально предъявляющее России территориальные претензии. По сути, это основная причина, из-за которой между двумя странами не подписан мирный договор. Однако существует еще один весьма серьезный фактор, также способный, по мнению японской стороны, осложнить наши двусторонние отношения. В отличие от проблемы Курильских островов, о нем практически ничего не известно российской общественности.
Речь идет о пребывании в СССР в 1945-1956 гг. более полумиллиона японских военнослужащих капитулировавшей Квантунской армии. Уже в самой формулировке их правового статута наличествуют разные подходы. Россия считает этих людей военнопленными. Но у ныне здравствующих императорских солдат и офицеров – иное мнение.
Япония считают 640 тыс. японцев насильственно интернированными. Более того, как заявляют они считают что советское правительство скрывало правду о преступлениях, якобы совершенных в их отношении.
Впервые вопрос о пленных на межгосударственном уровне обсуждался еще в 1956 г., когда последние солдаты императора вернулись из СССР на родину. Тогда Токио отказался от своих претензий – ради возврата “северных территорий”. Тем не менее данная проблема, хотим мы того или нет, остается не закрытой.
В 1993 г. президент Борис Ельцин, находясь с официальным визитом в Токио, принес извинения по поводу военнопленных. Но оно не было воспринято как официальное, ибо высокий московский гость не сделал это, как рассчитывала японская сторона, в письменном виде.
Напомним, что согласно договоренности с западными союзниками Советский Союз объявил войну Японии 8 августа 1945 г. До 16 августа 1945 г. были пленены всего около 8 тыс. солдат и офицеров Квантунской армии, причем в основном корейцы, маньчжуры, монголы.
Сами японцы сражались отчаянно, потому в плену оказалось немало раненых.
Только после 16 августа, когда император Хирохито подписал рескрипт о прекращении вооруженными силами боевых действий, командующий Квантунской армией генерал Ямада по радио приказал прекратить сопротивление. Когда же бои закончились, то большое количество бывших военнослужащих, а также гражданских лиц было репатриировано.
Транзитный лагерь для них находился в Дайрене, а отправляли японцев эшелонами через Корею. При этом значительные силы советских войск были отвлечены на охрану вчерашнего противника. Не будь этого, можно представить, как поступили бы китайцы со вчерашними оккупантами.
Но время летит, уходят из жизни те, кто после войны оказались на советской территории. Среди них и люди, решившие остаться в Советском Союзе навсегда. В их числе и отец известного российского политика Ирины Хакамады – Мацуо Хакамада, принявший советское гражданство (он умер в начале 1990-х гг.). У многих из ныне здравствующих сохранились добрые чувства к нашей стране, к русским людям. Их мнение тоже надо учитывать. Как и мнение наших граждан, в трудное послевоенное время работавших бок о бок с японцами, деливших с ними кров и хлеб. Поразительна теплая, дружеская атмосфера встреч бывших пленных с персоналом лагерей – со строителями, медицинскими работниками, офицерами!
В декабре 2000 г. в Елабуге (Татарстан) состоялось открытие памятника японским военнопленным. В этом небольшом городе в послевоенное время действовал один из крупнейших центров, где находились не только японские, но и немецкие военнопленные. Бывшие офицеры императорской армии размещались здесь несколько лет. Среди них – и Хидеюки Аидзава, ныне 81-летний японский парламентарий, возглавляющий парламентскую финансовую комиссию. На памятнике высечены слова господина Аидзавы: “Думая о мире, желая вернуться на родину, вы остались здесь”.
Источник